Рисунки древнего египта охота

Жизнь древних египтян

Часть IV – Животные, охота и рыбалка в Древнем Египте.

Охота в Древнем Египте

Ручной лев Рамсеса II

Знатные египтяне любили развлекаться охотой и рыбалкой, которые служили не способами добывания пищи, а своеобразным спортом, способом доказать свою ловкость, силу и смелость. Фараонам и знати не было необходимости убивать животных ради пропитания, но это была забава, удовольствие для молодых и энергичных мужчин. Некоторые фараоны, например Тутмосы и Рамсесы, были настоящими спортсменами, так как в молодые годы они убили сотни львов и быков, о чем сделаны соответствующие надписи.

Тутмос III, будучи в Сирии, убил на охоте 120 слонов, причем однажды он чуть не погиб из-за своего увлечения. На заре своего правления Аменхотеп III всего лишь за неделю собственными руками убил 96 диких быков, а в течение 10 лет – 102-х свирепых львов. Тутмос IV охотился на львов и газелей.

Численность убитых львов, конечно, впечатляет. Но способ охоты на них был довольно беспроигрышный: льва заманивали к месту, где заранее был привязан бык-наживка. Оказавшись привязанным, бык начинал жалобно мычать, тем самым привлекая голодного хищника. А в это время в засаде добычу ждали охотники во главе с фараоном.

В целом же египтяне очень любили львов, считая их благородными, смелыми и сильными животными, и даже научились их приручать. Например, у Рамсеса II был ручной лев, который участвовал в военных походах фараона. Ночью он сторожил вход в его палатку, а днем ездил с правителем в его боевой колеснице и даже участвовал в битвах, нападая на врагов Рамсеса.

Большую ценность для охотников представляли леопарды, так как их шкура была непременным атрибутом одеяния богов и верховных жрецов, а поскольку добыть леопарда было трудно, то шкура его ценилась чрезвычайно.

На охоту в пустыню на крупных и хищных животных египтяне брали с собой собак. Это были крупные борзые с остроконечными стоячими ушами и загнутым вверх хвостом. Данная порода еще в XIX веке нашей эры была распространена в Судане. Эти собаки стали для охотников величайшей драгоценностью, потому что были быстрее газели и не боялись даже льва. Кроме борзых египтяне держали маленьких безухих собак тесем, которых использовали как гончих для охоты на зайца. Египтяне вообще любили собак и держали их как домашних животных, даже если не были охотниками. Один из принцев Египта даже предпочел умереть, но не расстаться со своей верной борзой.

Животные Египта: миф, тайна или вымысел?

Сказочные животные Египта: сфинкс, грифон, саг

Египтяне искренне верили, что в бескрайних пустынях Африки гуляют животные невиданной красы, про которых Гребенщиков спел свою знаменитую песню, в том числе огнегривые львы. Действительно, во множестве источников мы встречаем не просто упоминания, а подробные описания и рисунки необыкновенных животных, которых бы мы назвали сказочными. По всей видимости, именно эти животные населяли Дуат – небесное отражение Египта, и именно на них охотились египетские боги. Самые популярные из этих животных – сфинкс, грифон и саг.

Грифон или ахех – наполовину орел, наполовину крылатый лев, считался самым быстрым из всех зверей. Грифон перекочевал от древних египтян сначала в предания Рима, а затем стал героем средневековых европейских легенд, в которых он одновременно охранял сокровища и служил надежным инструментом для их поиска. Принято считать, что грифон родом из Индии, однако он широко встречается на изображениях Древнего Египта и сказать, кто первым нарисовал грифона – египтяне или индийцы – невозможно. Со временем грифон стал геральдическим символом и таким образом попал на герб царского дома Романовых, а затем и на эмблему Академии внутренних войск Российской Федерации. Грифон символизирует силу, быстроту, натиск.

Сфинкс был самым представительным, царственным зверем, имевшим тело льва и голову человека. Позже древние греки заимствовали сфинкса у египтян, сделав его существом женского пола и наделив крыльями. В греческой мифологии сфинкс весьма опасное и злобное существо. Самобытным характером наделили сфинксов современные писатели, в частности, Роджер Желязны в своей эпопее «Хроника Амбера». Для египтян же он был символом мудрости, вечности. Современные египтяне считают Великого сфинкса из Гизы «душой Египта». Древние их предки не стремились поймать или увидеть сфинксов, но почитали их и изображали в сотнях статуй, создавая целые аллеи сфинксов в храмовых комплексах.

Очень интересной внешностью обладал саг – мифологическое существо с головой сокола и телом львицы. Видимо потому, что это существо обладало телом львицы, а не льва, ее хвост был украшен кокетливой кисточкой из цветков лотоса. Иногда сага изображали с львиным телом только в верхней его части, а нижняя часть была похоже, скорее, на тело лошади, таким образом саг мог быть изображен и в виде соколо-львицо-лошади, если анализировать его сверху вниз.

Среди других мифических животных было также чудовище Аммит – пожиратель умерших, бывший частично крокодилом, частично львом, частично гиппопотамом.

Нил, рыбалка, поэзия

Ловить рыбу сетью было для фараона неприличным

В Древнем Египте в долине Нила было множество болот, заросших тростником и папирусом, где в превеликом множестве водились самые различные животные, а потому охота и рыбалка в этих болотах были настоящим праздником для любителей, позволяя, кроме того, добывать дичь и рыбу для питания. Здесь водились многочисленные виды птиц и рыбы, носороги, кабаны, крокодилы, зайцы, лисицы и много других животных. В жизни египтян эти болотные заросли играли ту же роль, что леса в европейском фольклоре. Возможно, величайшим наслаждением, которое знал египтянин, было грести в легкой лодке, проплывая между качающимися метелками папируса, срывать цветы лотоса, вспугивать диких птиц и затем сбивать их метательной палкой, пронзать острогой огромных нильских рыб и гарпуном – бегемотов и крокодилов. От всех эпох остались рисунки с изображением такой охоты, и нам достаточно лишь взглянуть на них, чтобы понять, как сильно египтяне любили эти дикие места и сколько поэзии находили в них (А. Эрман).

Когда египтянам были нужны гуси для приготовления пищи, они расставляли силки, в процессе же спортивной охоты фараоны и знать использовали бумеранг и копье. То же и в отношении рыбы: сеть презиралась и служила инструментом профессиональных рыболовов – черни, фараоны же предпочитали пронзить рыбу острогой, доказав свою быстроту и меткость. Более того, охота и рыбалка фараонов имела некоторый налет церемониальности. Как пишет А. Эрман, знатный господин, пронзая рыб острогой или убивая птиц метальным оружием, всегда рисуется древними египтянами в своем самом почетном наряде – в царской юбке и даже с царской бородой. По их мнению, эта охота в болотах была не просто одним из их занятий, а драгоценной привилегией, царским правом.

Читайте также:  Охота спать после работы

Промышленная добыча птицы и рыбы производилась с помощью сетей. В частности, сеть для ловли птиц расстилали на небольшом участке водной поверхности, окруженной низкими зарослями камыша, куда прятали концы растянутой сети. По периметру сети был продернут канат, за который резко дергали трое или четверо мужчин в тот момент, когда на воду над сетью опускалась стая птиц. За один присест древние египтяне могли поймать тридцать – сорок птиц, среди которых были гуси разной породы, пеликаны и даже удоды. Поскольку сразу такое количество птицы съесть было невозможно, ее засаливали впрок.

Рыбу ловили коллективно, бреднем, протаскивая его по реке и захватывая сразу несколько десятков крупных нильских рыб. Многие из них были настолько тяжелыми, что один человек с трудом уносил домой одну рыбину. Рыб потрошили и сушили на солнце. Если рыболовы удалялись далеко от дома, то переработку начинали сразу же, на лодках, также, как это делается на современных рыболовецких судах. Сушеная рыба была самой дешевой белковой пищей в Древнем Египте и потому ее заготавливали много. Употребляли рыбу все слои общества и в самых разных условиях: дома, в гостях, в походе.

. Лодка бесшумно скользит вдоль берега, а охотник внимательно следит за своей добычей. Мгновение – и в воздух взлетает бумеранг, он с огромной силой ударяет летящую птицу, которая с шумом обрушивается в прибрежные заросли. В лодке у знатного охотника сидят жена и дети, которые ловят бабочек и собирают цветы лотоса. Упавшую добычу находит в воде и встаскивает в лодку ручной египетский кот, который получает за эту свою порцию мяса.

Такую картину можно увидеть на рельефах и картинах почти в каждой из сохранившихся гробниц Нового царства.

Литература:

  • Эрман А. Жизнь в Древнем Египте / Пер. с англ. И.А. Петровской. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2008.
  • Авдиев В. И. История Древнего Востока. М.: Высшая школа, 1970.
  • Бадж У. Жители долины Нила / Пер. с англ. А.Б. Давыдовой. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2009.
  • Википедия

Дизайн сайта – студия Stratomedia, г. Вашингтон

Рисунки древнего египта охота

Охота в нильских зарослях. Роспись из гробницы в Фивах. XV-XIV вв. до н. э. Британский музей, Лондон.

хота в пустыне была спортом «князей» и прочей знати, а также занятием охотников-профессионалов. С одной стороны, нет практически ни одной гробницы, где бы не было изображения ее хозяина, поражающего меткими стрелами газелей и антилоп, сбитых в тесное стадо, как в каком-нибудь огражденном заповеднике. Но, с другой — мы видим, как лучники, патрулирующие в пустыне, и надзиратели золотой горы Коптоса приходят с отчетом к великому жрецу Амона Менхеперрасенебу в сопровождении начальника охот, который преподносит богу великолепную добычу: страусовые яйца и перья, живых страусов и газелей и туши убитых животных. Рамсес III создал отряды лучников и профессиональных охотников, которые должны были сопровождать сборщиков меда и благовонных смол и одновременно отлавливать ориксов, чтобы дарить их Ка бога Ра на всех его празднествах, ибо приношение животных пустыни с древнейших времен, когда человек жил в основном охотой, и до исторической эпохи считалось особенно угодным богам.

Любители, да и профессионалы старались избежать долгого преследования дичи, которую природа наделила быстрыми ногами, ибо они рисковали заблудиться в пустыне, где сами стали бы добычей гиен и хищных птиц. Хорошо зная привычки животных и места водопоев, они пытались загнать как можно больше дичи на заранее подготовленный участок, где спокойно могли ее отлавливать или убивать. Для этого выбирали глубокую долину, где еще сохранились остатки влаги и была какая-то зелень, но обязательно с такими крутыми склонами, чтобы животные не могли на них взобраться. Долину перегораживали поперек сетями на кольях в двух местах; расстояние между двумя заграждениями определяли охотники, но, каково оно было, изображения нам не показывают. Внутри раскладывали корм и ставили воду. Вскоре загон заполнялся. Животные радовались жизни, не понимая, что часы их сочтены. Дикие буйволы носились галопом. Страусы танцевали, приветствуя восходящее солнце. Газель кормила своего теленка. Дикий осел засыпал, вытянув шею. Заяц, сидя на холмике, принюхивался к ветру.

Раньше охотники отправлялись на охоту пешком. Господин шел налегке. Сопровождающие распределяли между собой припасы, луки, стрелы, клетки, веревки и корзины для дичи. Псари вели борзых и накормленных досыта гиен, которых умудрялись натаскивать для охоты.

С тех пор как в Египте появились колесницы (т. е. с Нового царства), господин выезжал на колеснице, словно отправлялся на войну, с луком и стрелами. Сопровождающие — «шемсу» — следовали за ним пешком, неся на коромыслах кувшины, полные бурдюки, корзины из пальмовых веток, мешки и веревки. Когда маленький отряд прибывал на место, господин со своим оружием сходил с колесницы. Псарь удерживал на поводках свору борзых. К тому времени египтяне давно уже отказались от гиен, которых использовали в эпоху Древнего царства.

Но вот на дичь в загоне внезапно обрушивается дождь стрел и бросаются разъяренные борзые. Несчастные животные напрасно ищут выход. Обрывистые склоны и сети удерживают их на месте побоища. Олени, дикие быки уже повержены. Страус отбивается клювом от нападающей собаки. Беременная газель рожает на бегу теленка, и борзая тут же душит новорожденного. Орикс бросается вперед отчаянным прыжком, но попадает прямо в пасть другого пса. Еще одна борзая сбила газель и вцепилась ей в горло.

Судя по изображению в гробнице некоего Усира, в загоне также расставляли ловушки, но роспись слишком плохо сохранилась, чтобы можно было судить об их устройстве. Однако ловушки существовали наверняка. Иначе как могли бы охотники, вооруженные только луками и стрелами, захватывать такое большое количество живой дичи, как мы это видим в гробнице того же Усира и в гробнице Аменемхета?

Читайте также:  Хатсан 125 охота утка

На обратном пути охотники ведут за собой, привязав за ногу, каменного козла, газель, орикса и страуса. Помощник несет на плечах маленькую антилопу. Другие тащат за уши, по-видимому, убитых зайцев. Гиена, подвешенная к шесту за четыре лапы, висит головой вниз: уж она-то наверняка мертва. Эти охотники не теряли времени даром, но были и такие, кто, не заботясь о выгоде или просто из любви к опасностям, продолжал преследовать антилоп на своих быстрых, как молния, колесницах. Так поступал неутомимый царевич Аменхотеп. Некий Усерхет тоже отправился на колеснице в пустыню, сам правил конями и стрелял из лука. Он гнал перед колесницей стадо антилоп, которые в своем паническом бегстве увлекли за собой зайцев, гиену и волка. Возвратился Усерхет с богатой добычей.

2. Охота фараона

Охота в зарослях папируса. Гробница Нахта

Стрелять из лука в медную мишень, охотиться на антилоп в пустыне рядом с пирамидами под покровительством Хорахти — это были развлечения царевичей. Фараона привлекала более захватывающая охота. Стоило ему пожелать, и он мог сразиться за Евфратом или к юту от великих порогов со свирепыми животными, которых уже не было в пустынях, обрамляющих долину египетского Нила.

Так, фараон Менхеперра встретил однажды в долине Евфрата, в местечке Ний, где река течет между обрывистыми берегами, стадо из ста двадцати диких слонов. Сражение с ними началось в воде. «Никогда еще фараон не совершал ничего подобного со времен богов!» Самый большой слон, явно по божьей воле, оказался напротив фараона и мог его растоптать. К счастью, рядом находился его старый товарищ по оружию, Аменемхеб. Он отрубил чудовищу хобот. Его повелитель похвалил его и наградил золотом. Однако в официальном рассказе, высеченном на стеле в Напате, фараон обошел молчанием преданного Аменемхеба, хотя и хвастался: «Я говорю нелицеприятно. В моих словах нет лжи». И мы, наверное, никогда бы не узнали правды, если бы сам Аменемхеб не поведал об этой памятной охоте в своем, к сожалению, слишком коротком рассказе. Ну а если в этой же охоте участвовали и другие воины, рангом ниже Аменемхеба, кто нам расскажет о них?

Известные нам тексты ничего не говорят о том, как охотились Сети и Рамсесы, может быть тоже на слонов за Евфратом или на носорогов за четвертым порогом. Но в Мединет-Абу сохранился рельеф, на котором Рамсес III охотится на льва, дикого буйвола и антилопу. Фараон в боевом облачении, словно собрался на войну. Он мчится на колеснице. Под копытами коней смертельно пораженный лев пытается когтями вытащить стрелу, вонзившуюся ему в грудь. Другой лев, раненный двумя стрелами и дротиком, оскалившись, уползает в камыши. Третий выскакивает из зарослей позади колесницы, но фараон уже обернулся, занес дротик, и этот хищник тоже явно не уйдет от смертельного удара.

Охотясь поблизости от заросших тростником и высокой травой болот, царская свита подняла стадо диких буйволов и начала их преследовать. Воины, вооруженные, как для сражения, луками, копьями, мечами и щитами, выстроились в линию. Обезумевшие животные бегут от них, но фараон настигает их на колеснице. Он тоже вооружен, как для боя, треугольным луком и копьем. Утыканный стрелами, буйвол опрокинулся на спину и бьет воздух копытами. Второй бык свалился прямо под копыта коней. Третий пытается спастись в воде, хвост его вытянут, язык от напряжения высунулся изо рта, но у него недостает сил, и он падает на колени.

Охота на антилоп по сравнению с этими волнующими преследованиями кажется детской забавой. Фараон один, без эскорта, углубляется на колеснице в пустыню. Он не пытается завлечь животных в загон, как это делают фиванские горожане и профессиональные охотники, а, завидев диких ослов или антилоп, гонится за ними на своей быстрой колеснице, пока не настигает.

3. Рыбная ловля

Болота покрывали значительную часть Нильской долины. Когда река возвращалась в свои берега, кое-где на возделанных полях оставались большие лужи, в которых вода не высыхала до конца сезона «шему». Эти болота покрывали ковры водяных лилий и других растений, а по берегам стояли заросли тростника и папируса. Папирус иногда рос так густо, что сквозь него не проникал луч солнца, и был таким высоким, что птицы, гнездившиеся в его зонтиках, чувствовали себя в безопасности. Эти пернатые показывали чудеса воздушной акробатики. Вот самка высиживает яйца. Неподалеку сова ожидает наступления ночи. Однако естественные враги пернатого племени, виверра или дикая кошка, легко добираются до птичьего гнезда. Отец и мать отчаянно сражаются с грабителем, в то время как их птенцы призывают на помощь и без толку машут еще голыми крылышками.

Рыбная ловля. Роспись Гробница Менны. 1400-1350 до н. э.

Гибкие рыбы скользят между стеблями тростника. Среди них особенно заметны лобаны, сомы, мормиры («нильские щуки»), огромные латесы, почти такие же большие хромисы и фахаки, которого, по словам Г. Масперо, природа создала в минуту добродушного веселья. А вот батен-сода плывет брюхом вверх. Ей так полюбилась эта поза, что спина у нее побелела, а брюхо потемнело. Самка гиппопотама отыскала укромное место, чтобы родить детеныша. Коварный крокодил поджидает удобного случая, чтобы проглотить новорожденного, если только не вернется его грозный папаша. Тогда разгорится беспощадная борьба, из которой крокодилу не выйти победителем. Гиппопотам схватит его своими огромными челюстями. Напрасно крокодил вцепился ему в ногу: он потерял равновесие и гиппопотам перекусывает его пополам.

Чем дальше на север, тем обширнее становятся болота, тем гуще заросли папируса. Египетское название Дельты — «мехет» — означает в то же время болото, окруженное папирусом. Египетский язык, столь богатый синонимами для обозначения природных явлений, имел специальные слова для разных болот: болото, поросшее водяными лилиями, — «ша», болото с зарослями тростника — «сехет», болото с водоплавающей птицей — «иун», а лужи воды, оставшиеся после разлива, — «пехуу». Все эти болота были истинным раем для охотника и рыболова. Почти все египтяне и даже будущие писцы при малейшей возможности отправлялись на болота поохотиться или порыбачить. Знатные дамы и маленькие девочки рукоплескали удачливым охотникам и были счастливы вернуться домой с пойманной живой птицей. А мальчишки быстро осваивали метание бумеранга или гарпуна. Но все это были любительские забавы. На севере же люди жили за счет болот.

Болота давали им все необходимое для жилья и для изготовления орудий. Египтяне срезали папирус, вязали из стеблей большие снопы и, согнувшись под тяжестью ноши, а порой спотыкаясь, брели с ними в деревню. Здесь они раскладывали свою добычу на земле и выбирали стебли, пригодные для строительства хижины. Ибо вместо домов из кирпича-сырца здесь строили папирусные хижины, обмазанные илом. Стены в них были тонкими, обмазка часто осыпалась, но разве трудно замазать трещины? Из волокон папируса плели веревки любой толщины, циновки, сети, кресла и клетки и продавали жителям засушливых районов. Веревками из стеблей папируса связывали изящные, практичные челноки, без которых невозможно было ни охотиться, ни рыбачить. Но прежде чем отправиться за добычей, следовало испытать новое суденышко. В венке из полевых цветов и с водяной лилией на шее каждый выводил свой челнок на водную гладь с помощью длинного, раздвоенного на конце шеста. Сражение начиналось с обмена ругательствами, порой довольно забористыми. Звучали страшные угрозы, удары сыпались градом. Казалось, все это добром не кончится, однако противники старались только столкнуть друг друга в воду и опрокинуть челнок. Когда на воде оставался только один победитель, праздник заканчивался. Победители и побежденные, примирившись, вместе возвращались в деревню и продолжали заниматься своим ремеслом, которое один насмешливый египтянин назвал самым тяжелым. На далекий лов рыбаки уходили на одномачтовых деревянных судах. Между вантами натягивались веревки для сушки рыбы. Порой на мачте сидели хищные птицы.

Читайте также:  Какую сталь для ножа лучше выбрать для охоты

Было много способов ловли рыбы. Одинокий рыбак устраивался со своими припасами в маленьком челноке, находил спокойное местечко и бросал в воду леску. Когда па крючок попадалась крупная рыба, он осторожно подтягивал ее к челноку и оглушал дубинкой. В неглубоких болотах расставляли простые верши или верши из двух отделений. Привлеченные наживкой лобаны находили вход в вершу, раздвигали стебли, но выбраться обратно уже не могли. Вскоре верша превращалась в садок с живой рыбой. Удачливый рыбак опасался только соседа, который мог выследить его и явиться к верше первым.

Скульптурная модель рыбаков, ловящих рыбу. Гробница Мекетра

Ловля с помощью сачка требовала терпения и верной руки. Рыбак останавливал челнок на рыбном месте, погружал снасть и ждал. Когда рыба сама заходила в сачок, его нужно было быстро поднять, не делая, однако, резких движений, иначе рыбак поднимал только пустой сачок.

Ловля бреднем требовала участия дюжины человек, по крайней мере двух лодок и огромной прямоугольной сети с поплавками на верхнем краю и каменными грузилами на нижнем. Бредень растягивали в озере и загоняли в него рыбу. Затем его потихоньку подтягивали к берегу. Наступал самый ответственный момент, потому что такие ловкие и сильные рыбы, как однозуб из семейства сомовых, легко перепрыгивали через бредень и вырывались на свободу. Рыбакам приходилось хватать беглецов на лету. А для добычи огромных латесов, таких больших, что хвост волочился по земле, когда два рыбака несли эту рыбину, подвешенную к шесту, самым лучшим оружием был гарпун. Гарпуны применяли и для охоты на гиппопотамов, но обычный гарпун сломался бы, как тростник, в теле этого чудовища. Для охоты на гиппопотамов использовали мощные гарпуны с металлическим наконечником, прикрепленным к деревянному древку и к длинной веревке со множеством поплавков. Когда гарпун вонзался, древко ломалось, наконечник оставался в теле гиппопотама, который старался уйти от охотников. А те следили за поплавками, подхватывали веревку и подтягивали ее. Гиппопотам поворачивал к охотникам огромную голову и разевал пасть, готовый переломить челнок, однако его приканчивали гарпунами.

Охота с бумерангом была скорее спортом богачей, чем настоящим промыслом. Мы видим, как Ипуи занимает место в роскошной лодке в форме гигантской утки. Впрочем, большинство охотников довольствовались обычными серповидными челнами из папируса. Очень важно, чтобы в лодке находился гусь, натренированный для приманки гусынь. Охотник бросает бумеранг с головой змеи на одном конце. Бумеранг и сбитая дичь падают. Друзья охотника, его жена и дети быстро подбирают добычу. Восхищенный маленький мальчик говорит отцу: «Я поймал иволгу!» Но дикая кошка за это время успевает схватить трех птиц.

Охота с сетью позволяла сразу поймать множество птиц. Это был спорт, здесь участвовала целая команда. «Князья» и люди высокого положения не стеснялись принимать участие в этой охоте в качестве руководителей и даже простых сигнальщиков. На плоской местности выбирался прямоугольный или овальный водоем длиной в несколько метров. С обеих сторон этой лужи растягивали две прямоугольные сети, которые, если их соединить, покрыли бы всю поверхность. Надо было только внезапно и одновременно накинуть обе сети, чтобы сразу все птицы, опустившиеся на воду, оказались в плену. Для этого в землю вбивали по два шеста с каждой стороны водоема, справа и слева. К ним привязывали две сети-ловушки, два внешних угла которых соединялись веревками с толстым колом, вбитым поодаль на оси водоема, а два других — с главной веревкой длиной более десяти метров, с помощью которой захлопывалась эта ловушка. Когда все было подготовлено, сигнальщик прятался неподалеку в зарослях, часто по колено в воде, или садился за плетеным щитом с отверстиями. Дрессированные птицы, сообщники охотников, ковыляли по берегу водоема. Вскоре на него опускались стаи диких уток, а трое или четверо охотников уже держались за спусковую веревку. Они находились довольно далеко от водоема, потому что при малейшем шуме птицы улетят. Сигнальщик поднимает руку или машет платком. По его знаку охотники резко отклоняются назад, дергают за веревку, и ловушка срабатывает. Две сети падают одновременно на стаю птиц; напрасно они отчаянно бьются, пытаясь выбраться из сети. Не давая им опомниться, охотники, которые от резкого рывка сами повалились на землю, быстро поднимаются и подбегают с клетками. Заполнив их, они связывают остальным птицам крылья, перекрещивая маховые перья: этого достаточно, чтобы донести их до деревни.

Все эти способы требовали терпения, ловкости, а иногда и мужества, однако все их усилия остались бы тщетными, если бы не покровительство богини, которую они называли «Сехет» — «Поле». Ее изображали как крестьянку в простом прямом платье. Длинные волосы ниспадали ей на плечи. Да и сама сеть была божеством по имени «Сеть» и считалась сыном «Поля». Охота и рыболовство, которые мы описали, находились под покровительством богини Сехет. Рыбы и птицы были ее подданными, но она не скупилась и раздавала их своим друзьям — охотникам и рыбакам.

Оцените статью
Adblock
detector