Первая рыбалка трутнев краткое содержание

Живая душа, стр. 3

Дед взял длинный шест и старое ведерко.

Для меня это было радостью, новой возможностью знакомства с удивительными тайнами природы, и сразу особая легкость овладела всем телом.

Обогнув огород, мы вышли на задворки и двинулись лугом. Дед шел впереди, Кольша – мой юный дядя – за ним, я – сзади.

Далеко раскинулась приозерная степь в бескрайности лугового травостоя. Лишь с одной стороны ее ограничивал лес и рассекало глухое озеро.

Тропинка, по которой мы шли, постепенно исчезла. Пахнуло сыростью, тиной. Впереди зеркально заблестела вода.

Дед положил шест, поставил ведро и, закатав штаны до колен, полез в густой рогозник.

– За лодкой, – пояснил Кольша, – он ее прячет, чтобы кто-нибудь не угнал.

Таинственно шелестел камыш, заслоняя обзор. Куда ни взгляни – везде желтовато-зеленые стебли с узкими листьями. Лишь долгий проход с чистой водой раздвигал тростники, но и он терялся где-то за изгибом.

Лодка показалась внезапно – ее толкал дед.

– Садитесь, – позвал он нас.

Кольша запрыгнул первым и протянул мне руку. Дед, упираясь шестом, погнал лодку по проходу. Я сидел на самом ее носу, и передо мной тихо раздвигались тростники. Лодка скользила спокойно, и казалось, что я не плыву на ней, а парю среди всех этих зарослей над самой водой.

Скоро впереди открылось неохватное взорам пространство. Дух захватило от этого водного разлива, и зябко стало сидеть в узкой плоскодонке. Волны закачали ее, забаюкали, и всякий раз, когда она взлетала вверх, сжималось сердечко и я непроизвольно хватался за шершавый борт.

Далеко на воде чернели плавающие утки. Их стаи летали над озером туда-сюда. А чайки трепыхались вдали белыми лоскутьями.

Лодка остановилась у торчащего из воды колышка.

– Тяни, – кивнул дед Кольше, указывая на колышек и удерживая лодку на месте.

Кольша выдернул кол и потянул веревку, привязанную к нему. Показалась плетенная из лозняка ловушка. С трудом удерживая тяжелую сырую вершу, Кольша вынул травяной кляп из ее отверстия. Оттуда выскользнула золотистая рыбка, вторая, третья – и вдруг они часто-часто посыпались в лодку.

Я опешил от изумления, а караси кучно бились на дне лодки, разбрызгивая откуда-то просочившуюся воду. Одного, упавшего близко, я схватил за хвост и едва успел вдохнуть его терпкий запах, как карась трепыхнулся и выскользнул из рук за борт.

– Не дается рыбка? – Дед улыбался. – Ее надо за жабры брать. – Он взял за голову самого крупного карася и поднял. Чешуя заблестела на солнце позолотой. – Вот так.

Положив в вершу хлебных объедков со стола, завязанных в тряпицу, Кольша воткнул травяной кляп на место и опустил снасть в воду. Ловушка бесшумно исчезла, вытолкнув наверх пузырьки воздуха.

Лодка скользнула в небольшой заливчик.

Вторая верша вывернулась у Кольши из рук в тот момент, когда он почти положил ее на поперечину лодки. От неожиданности Кольша опрокинулся и сел на борт. Лодка резко качнулась, черпанула воды. Дед не успел перекинуть шест на другую сторону, чтобы выправить плоскодонку, и мы стали погружаться в теплое озеро. В мгновение я увидел, как всплыли в лодке караси, судорожно забились, устремляясь в глубину, и, даже не успев вскрикнуть, тоже ушел в воду.

Сильный рывок выдернул меня назад. На миг я зажмурился от яркого света, а когда открыл глаза, то увидел Кольшину голову над водой и рядом деда.

– Утопил, раззява! – заворчал дед, удерживая меня в воде. – Руки как крюки! Ладно, что неглубоко, а если бы подальше?… Вылазь на камыш! – приказал он Кольше. – И этого туда прими.

Кольша полез на плотный залом камыша, настилая его под себя, и умостился там полусидя.

– Давай к нему! – Дед потянул меня по воде. – А то до берега далеко и убродно. Лодку поднимать придется.

Было тепло и солнечно, но я чувствовал легкий озноб. Цепляясь за толстые, как карандаши, камышовые стебли, я полез к Кольше. Вода потекла с меня холодными ручьями. Кое-как мы утвердились на той полузатопленной камышовой крепи.

Дед сошел с затонувшей лодки и погрузился в воду по плечи. Плоскодонка сразу же всплыла. Наклоняя ее на борт, он стал вытягивать лодку на примятый камыш, выливая из нее воду. Я видел, как ему тяжело, как надуваются жилы на трясущихся руках… Вскоре дед почти опрокинул лодку на бок и остаток воды выскреб черпаком. Переселив нас в нее, он подал Кольше шест:

– Держи равновесие! Буду с кормы подниматься.

С трудом, рискуя вновь зачерпнуть воды, дед влез в лодку…

Мокрые, без рыбы, мы вернулись домой, но с того времени острый запах свежих карасей запомнился мне навсегда, а в душе осталось непроходящее чувство робости перед широтой и таинственностью водно-тростниковой стихии озера.

С того момента, как стало напекать солнышко и просохла роса, мы с Федюхой, запрятавшись в канаве, заросшей лопухом, наблюдали за рыжегрудой и черноголовой птичкой, таскающей куда-то под плетень целые пучки мелких насекомых. Ясно было, что кормит она птенцов, и нам хотелось дознаться, где это гнездо, поглядеть на желторотиков.

Подкрадываться к тому месту мы начали издали, в тот момент, когда птички не было. Но нас заметила другая, серенькая, и тоже с червячками, и тревожно «зачикала», словно камешками застучала друг о дружку: «Чик-чик, чик-чик…» Скорее всего, это была самочка рыжегрудого, и пришлось снова хитрить, возвращаться в исходное место и прятаться. Постепенно, передвигаясь в лопухах ближе и ближе, когда птички улетали за очередным кормом, мы очутились неподалеку от приметного места.

Читайте также:  Поплавки для zig rig

– Вон там, – зашептал Федюха, – где кол длинный, прямо под ним…

Раздвигая траву, я даже откачнулся, заметив крупную, чуть ли не с голубя, серо-пеструю птицу, сидевшую в травяной гущине, с розовым широко разинутым ртом и желтыми немигающими глазами. Она резко раз-другой метнула вверх голову с раскрытой пастью, и неприятный озноб плеснулся мне на спину.

– Тут какая-то птица, – показал я Федюхе находку, – наверно, голышат клюет.

Вместе мы стали рассматривать непонятного чужака. Тут и птички-хозяева появились, запорхали по плетню с кола на кол с тревожными криками: «Чик-чик-чик…»

– Ничего не пойму… – Федюха пучил глаза в растерянности. – Неужели они так его раскормили?

Я разглядел под оперением птицы валики травяного гнезда, а возле них – усохшие тушки голышат-птенцов.

– Не-е, Федя, птенчиков он вытолкнул из гнезда. Вон они, засохшие, лежат. Чужой это кто-то.

– Вот это нахлебник! – изумился друг. – И угрожает еще. Сейчас звездану палкой по башке – и каюк…

Я поглядел на тревожно летающих вокруг нас птичек.

– Не надо. Тут что-то не то. Пойдем у дедушки спросим.

И мы побежали, сверкая голыми пятками в высоком ржанце.

– Кукушонок там! – без особого интереса остановил наш горячий говор дед. – Кукушка-то гнезда не вьет, так ей в жизни положено, а яйца свои в чужие гнезда подкидывает. Паразит вроде, но, видно, и польза от нее какая-то есть. Иначе бы к чему ее создала природа… А птенца не трогайте: выкормлен…

На другой день наш чужак уже лепился, ерша перья, на заднем плетне огорода, и маленькие птички продолжали его кормить. Дня два-три мы видели там кукушонка, а после он исчез.

А в лесу все еще нет-нет да и можно было услышать грустное: «Ку-ку, ку-ку…» Может, кукушка звала своего подкидыша или просто по нему тосковала, кто знает?

Широко расплеснулось соленое озеро за нашей деревней. Синь его воды сливалась с синевой неба, и в иные дни трудно было отличить их друг от друга. Крутые берега озера опускались к воде глинисто-песчаными отмелями, и на них с весны до осени копошились разнообразные кулики – от маленьких, с воробья, до крупных – с сороку.

Вeрша – рыболовная снасть, сплетенная обычно из ивовых прутьев, в виде круглой корзины с воронкообразным отверстием.

Первая рыбалка трутнев краткое содержание

Петя с отцом и матерью переехал из города в таежное село. Все здесь было для мальчика интересно, особенно речка Студеная. Вода в ней холодная и прозрачная: с берега видно, как рыба плавает.

Пете еще никогда не приходилось видеть живых рыбок, разве только в аквариуме. Но в аквариуме они вялые, плавают медленно, а здесь так и снуют. Петя глаз не мог оторвать от юрких рыбешек, и очень захотелось ему поймать хоть одну из них. Он сделал удочку: к толстой сучковатой палке привязал крепкую нитку, купил в магазине самый большой крючок и ранним утром отправился на рыбалку.

Над Студеной стоял густой туман. В воздухе пахло сеном и парным молоком. Было очень тихо, лишь далеко где-то гудел трактор. Пета зябко пожимал плечами, хотя надел ватник, — это оттого, наверное, что он немного волновался.

Петя думал, что пришел самый первый, но, оказалось, на берегу уже сидело много незнакомых ребят с удочками. Они встретили нового рыбака насмешками:

— На какую это рыбу у тебя удилище-то?

— А посудина-то для полупудовой щуки.

Петя обиделся и отошел от ребят. Остановился он у тихой заводи. Здесь Студеная делала поворот и замедляла движение. На берегу росла длинная острая трава, ухватишься — руку порежешь. Петя постелил на траву ватник, сел и закинул леску в воду. Хорошо!

День был солнечный. У южного горизонта — мелкие и редкие, похожие на разбросанный пух, облака. В северной стороне облака темные и по ним как граблями провели: стоят рядами. А над головой чистое голубое небо.

Вдоль берегов Студеной много кустарников. За кустарниками — луга, сплошь усеянные цветами.

Поплавок вдруг стал подергиваться, потом пошел куда-то в сторону. «Клюнуло», — радостно подумал Петя и выдернул леску. Над водой блеснула рыбка, плюхнулась в воду и исчезла. Поплавок опять заходил по воде. Мальчик снова дернул леску, и рыба вновь сорвалась.

До того было обидно, что Петя почувствовал, — сейчас заплачет: почему ему так не везет.

Он сначала не заметил маленьких рыбок с темными спинками — пескарей. Присмотревшись, увидел, что пескарики набрасываются на червяка со всех сторон. Вот одному из них удалось схватить свободный конец насадки, но, когда Петя дернул леску, пескарь сорвался. Срывается он потому, что маленький, не может заглотить даже часть большого крючка. А без крючка его вытянуть трудно.

Петя забросил леску поближе к берегу и увидел, как рыба вцепилась в насадку.

Быстро дернул… В воздухе пескарь сорвался, но упал не в воду, а на берег. Мальчик схватил рыбку и опустил в ведерко с водой, а потом долго смотрел, как она плавает.

Читайте также:  Как починить удочку кольца

Больше Пете не удалось ничего поймать. Он решил, что все зависит от места.

…Невдалеке было маленькое озерко. Подойдя поближе, Петя увидел, что озеро глубокое. Оно соединено с речкой широкой протокой.

«Может, здесь порыбачить?» — подумал Петя.

Он выбрал самого большого червя и насадил его на крючок. Леску закинул в озерцо.

Не клюет! Поплавок из коры спокойнехонько лежит на воде рядом с какой-то грязной щепкой. Хоть бы дрогнул…

Посидел-посидел Петя и пошел по берегу Студеной: лучше погулять немного, цветов нарвать. В полкилометре от озера он увидел старика в выцветшей добела солдатской гимнастерке.

Петя подошел поближе.

— Уже часов пять сижу, — пожаловался старик, — а еще и полведра не наловил.

Полведра. Видали?! Да если б у Пети было полведра.

Старик охотно рассказывал о премудростях рыбной ловли:

— Очень большой крючок у тебя, говоришь? И леска толстая? А мне кажется, лучше в этой речке удить с маленьким крючком. Здесь много мелкой рыбешки. Вот на Тоболе с твоей снастью дело хорошо пойдет — там рыба крупная.

Петя внимательно слушал. Уже вечерело, стало тихо и прохладно. В заводи что-то булькнуло.

— Щука за рыбой охотится. Она, брат, прожорливая, даже утят ест. Плавает утенок, щука его из воды хвать… Был на воде утенок и не стало утенка. Если подцепишь щуку, не торопись вытаскивать: может сорваться.

Старик долго еще рассказывал Пете о повадках различных рыб, об уловистых местах. А потом вдруг спросил:

— Ты что же, парень, удочку-то оставил без призору — у нас, рыбаков, так не водится…

Когда Петя подошел к озерку, чтобы смотать леску и идти домой, поплавка не оказалось. Острый конец удилища на вершок ушел в воду. Первая мысль была — одним рывком выбросить леску. Но Петя тут же одумался и потянул осторожно. Что-то тяжелое, наоборот, тянуло в глубь озера. Рыба?! Большая! Петя крепче сжал удилище.

Очень долго рыба не показывалась на поверхности, кругами ходила по дну. Петя легонько подтягивал к себе леску, потом потянул ее обеими руками и выбросил на берег большую черную щуку.

На траве рыба начала подпрыгивать, трепыхаться. Петя не знал, что в таких случаях щуке «ломают лен», то есть переламывают ей хребет у самой головы. Можно было бросить щуку в ведерко и прикрыть ведерко чем-нибудь или сесть на него, но Петя не догадался и этого сделать. Он оттащил рыбину подальше от воды, на поляну, и прижал ее коленом к земле.

Вдруг мальчик почувствовал, что кто-то подошел к нему, он поднял голову и увидел знакомого старика.

— Ай да улов! — удивился старик, — Посчастливилось тебе. А место для щучки-то вроде бы неподходящее: озерко весной во время разлива появилось. Если б щучка осталась здесь, зимой обязательно погибла бы.

Первая рыбалка трутнев краткое содержание

Отсветы живой души

В сибирском городе Омске живет и работает Лев Емельянович Трутнев (род. в 1935 г.) – вдумчивый, пристально всматривающийся в окружающий мир писатель, чувствующий природу так, как дано немногим. Говорю это не ради красного словца. Представляя читателям этого автора, я нисколько не сомневаюсь в том, что его произведения откроют им многие тайны природы, заставят задуматься о единстве и взаимной зависимости человека и всего мира. Без приукрашивания и упрощения, открыто и честно, в живых образах, с редкой достоверностью, определяющей и величину литературного дарования, и объем жизненных знаний писателя, воспроизводит Лев Емельянович картины сибирской природы. Он убеждает нас, что мир людей и мир животных не в состоянии существовать в изоляции друг от друга, что они не только экологически, но и духовно связаны между собой.

Вот как описывает автор в книге «Звонкий рог» свои первые впечатления от соприкосновения с природой, духовном слиянии с ней: «Просторы окружающего мира ознобили меня своей необъятностью и разнообразием, сознание потерялось в них, и сам себе я стал казаться ничтожно маленьким в купели живой природы, впервые смутно почувствовав смутную связь с ней и интуитивно уловив ее высокое главенство над человеком». Персонажи повестей и рассказов Льва Трутнева побуждают читателей к состраданию, жалости, сопереживанию, активному сопротивлению злу во всех его проявлениях. В сюжетных развязках добро побеждает зло, что является основой авторского мировоззрения. В повестях «Красный лис», «Длинноухий», «Белогрудый», где главные герои – дикие животные, симпатии читателя явно на стороне этих животных и таких людей, как мальчик и его дед егерь Яков.

«Безгранична природа в проявлении форм, цветов, звуков… – говорит писатель в предисловии к одной из своих детских книг. – Нужно лишь уметь видеть и слышать, воспринимать духовно то, что она нам открывает. И чаще всего эти открытия даются людям добрым, неравнодушным к этим самым проявлениям». И это истина! Все герои произведений Льва Трутнева, будь то взрослые, юноши или дети, наделены чувством глубокого сопереживания. Они не просто созерцатели происходящего – они действуют. Вот юные спасатели Денис и Андрей во время весеннего наста, по-охотничьи – чарыма, отгоняют от стельной лосихи стаю волков (рассказ «Чарым»). «Все, что происходило у самой кромки леса, разворачивалось с пугающей быстротой. Сутуловатый лось, по брюхо завязший в снегу, ногами и безрогой головой отбивался от наседавших на него волков. В резких прыжках похожие на овчарок звери успевали хватануть лося зубами и мгновенно увернуться в отскоке от его тяжелых копыт. Гул движка остановил хищников. Они скучились, забегали в беспокойстве и, поняв опасность, откатились от лося и на махах понеслись в сторону болота, обходя друг друга».

Читайте также:  Как создать ферму рыбалки

Старый егерь охотничьего заказника Яков Земляков не раз рисковал жизнью, сталкиваясь с современными, наделенными властью и деньгами, браконьерами. В повести «Живая душа» он спасает от неминуемой гибели нелётного лебеденка. «Лебеденка егерь искал долго и упорно. Он обследовал каждую кочку, каждый укромный уголок в траве, до мельтешения в глазах всматривался в сумеречные камыши. Птицу Яков увидел в тупике, на лабзе. Вытянув шею, вжавшись в траву, лебеденок лежал плотно и был едва заметен. Осторожно подняв сачок, Яков накрыл им хлопунца. ‹…›

… Он чувствовал тепло, исходившее от птицы, и млел душой, будто нес в руках ребенка, и думал о лебеде, как о ком-то близком.

– Как бы нас ни били, как бы ни травили, мы будем жить, – бормотал Яков, подходя к мотоциклу».

Вот что написал о творчестве Льва Емельяновича известный писатель и публицист Владимир Мирнев: «Литературный талант писателя Льва Трутнева многогранен. Он с одинаковым искусством владеет и формой рассказа, и формой повести, и формой романа, работая к тому же в этих жанрах не только для взрослых, но и для детей – от дошкольного возраста (рассказы и сказки) до молодежного. Язык этого прозаика ярок и сочен, во многом лиричен, лишен каких-либо словесных штампов. Стиль – легок, глубоко выразителен. Большинство произведений писателя отражают такую важную тему, как отношения человека с природой, в которых с особой пестротой раскрываются образы людей, стоящих по ту и другую сторону экологических проблем. Причем картины природы в этих произведениях выписаны с глубокой художественной силой, волей-неволей уводящей нас в ее великие тайны и заставляющей принимать душой все то, о чем говорит автор…»

Да, в прозе Льва Трутнева нет ни одного случайного слова: каждое выверено сердцем, и потому во всех его произведениях так сокровенно, зримо и с высокой степенью правдивости раскрывается притягательная мощь природы, ее осветляющее воздействие на человека. А в рассказах «Первая рыбалка», «Чужак», «Лиходейство», «Особое мнение» и других, входящих в этот сборник, природа является живым участником, активно воздействующим на события.

В творчестве Льва Емельяновича есть много рассказов об охоте. Но охота охоте рознь. В нелегкое послевоенное время, когда писатель только-только выходил из младшего детства и приобщался к труду, когда по разным причинам приходилось тянуть полуголодную жизнь, охота не только была подспорьем к скудному столу, но в некоторых случаях и спасением. Здесь как раз и уместно сказать о той человеческой доброте, которая не допускает – даже в малых проявлениях – бездумного обращения с природой. Браконьерство, бессмысленное убийство животного, считалось смертным грехом, глубоко презиралось, и даже недоедание не могло толкнуть честного человека на подлость. В этой связи показателен рассказ «Особое мнение», в котором юный герой, впервые взятый отцом на зверовую охоту, вопреки его наказам, не поднимает ружья на лосенка.

«Скосив глаза, охотник заметил, как в темных кустах что-то сдвинулось. Острым взглядом он различил горбатую спину лося и обмер, затих от непонятного страха. Миг – и на поляну вымахнули звери. Как и предполагал отец, это была лосиха с теленком. Длинноногие сутулые звери шли прямо на Кольшу. ‹…›

Медленно и ровно поднял Кольша ружье – выстрел встряхнул все его напрягшееся тело. Лосиха вздыбилась, будто накололась на что-то, и стала оседать в снег. Теленок, отпрянув в сторону, замер. Он стоял совсем близко, и уложить лопоухого было нетрудно. Кольша быстро поменял патрон в ружье, но стрелять медлил: каким-то домашним показался ему лосенок в своей глупой беспомощности, и как-то невольно охотник чуть-чуть привстал.

Увидев человека, теленок нерешительно отбежал подальше, и тут явственно послышался лай Буяна: собака спешила на выстрел. Этот лай спугнул лосенка, погнал в спасительную чащобу».

Почти все произведения, включенные в эту книгу, отражают в своем нравственно-идейном ключе «отсветы живой души». Живая душа – это олицетворение добра, света, тепла, отзывчивости, искренности, гуманности, в противовес душе неживой. Все эти качества присутствуют в повестях и рассказах Льва Трутнева и являются основными вехами его творчества.

Немало и чудных явлений подметил писатель в своих бесчисленных «свиданиях» с природой. И не только увидел сам, но и с помощью слова донес это увиденное до нас, читателей, заставляя зрительно воспринять и пережить то же самое. Вот, к примеру, маленькая зарисовка-миниатюра, которая не вошла в эту книгу. «Мокрый снег с дождем шел всю ночь, а к утру небо вычистилось и ударил мороз. На камышах повисли гирлянды тоненьких льдинок, оставшихся от недотаявшего снега. Слабый ветер качал камыши, и льдинки, задевая друг за друга, издавали тихий мелодичный звон. Переливаясь в лучах солнца, они искрились хрустальным блеском…» Или вот еще одна: «…надвинулась тучка от земли до неба, и хлынул дождь, прямой, крупный. При ударе о воду дождинки выбивали белые, как олово, брызги, отчего вода вблизи казалась покрытой сплошным бисером прыгающих дробинок, которые вдали сливались в сплошную стеклянную сетку».

Оцените статью
Adblock
detector