ИТУ ТАЙ
Включенные в данное произведение мистические и обрядовые практики основаны на личном опыте автора, известного исследователя шаманской культуры Сибири и Горного Алтая. При этом книга остается художественным произведением с необыкновенно захватывающим детективным сюжетом и увлекательными историческими поворотами, представляющими другой взгляд на развитие мировой цивилизации. «Иту-Тай» — могущественная сила шаманов и кому-то книга поможет открыть скрытые внутренние возможности.
Темный Ветер с зеленых холмов
Посвящается моей Семье
С благодарностью к Высшим Силам и людям,
поддерживающим меня на Пути.
С любовью к родным и близким, навсегда
запечатленным в моем сердце.
С трепетом к планете – прекрасному дому,
дарующему нам жизнь.
С уважением к врагам, показывающим мне
мою темную половину.
«Услышь глас разума, пребывающего в тебе.
Внемли разуму своему, гласу истины и света.
Уподобься ветру, выбирающему свет среди тьмы.
Путь ветра – видение действия в бездействии
и бездействия в действии.
Внешнее деяние – лишь иллюзия,
под маской действия скрыто бездействие.
Тьма скрывает свет, и свет скрывает тьму.
Одно сокрыто в другом…
Тьма покрывает истину. Истина надевает маску.
Лишь избранный узрит медведя и зайца, быка и лисицу.
Глаза, глаза вездесущие – прячут истину.
В них сокрыта истина, покрытая маской.
Открой волк истину зайца, истину лисы и медведя.
Глаза зримые, страшные, истинные.
В глазах истина волчья.
Пусть все сокрыто тьмой.
Но глаза – свет во тьме.
Уймите страсти, отдайте чувства ветру, предайте сердцу.
Сожми волю в кулак.
И ударь в колокол знания.
Звон его уничтожит недоразумение и глупость.
Укажите ложное и ненужное, мешающее и убивающее.
Грешен да пробудится, праведен да возгорится.
Труден путь истинный, но прекрасен и чист, как роса.
Ургор – оборотень. Обернись совой, иль медведем,
Чтоб пройти непроходимое.
Оборачиваясь, и пройдешь все преграды,
Вставшие на пути твоем.
Средь тьмы свет возгорится, но свет разный.
И тот лишь узнает истинный свет,
кто чист душой и сердцем.
Так успокой и укроти ум свой,
обрати взор к разуму истинному,
Дающему путь к свободе.
Обернись птицей, и пусть идущий не заметит тебя.
В том твоя победа.
Волк лишь тогда зол,
Когда зло причинили ему самому.
Терпи холод и голод,
Но накажи причинившего зло.
Лишь терпение да стальная воля поможет.
Надуманное доводи до конца.
Или погибнешь сам.
Не причиняй зла никому,
Разве что причинившему боль.
Без надобности не убей, лишь когда голоден.
Не смей нападать, скройся в тени.
Тьма тебе мать. День – твой враг.
Почуяв опасность – уйди,
Пусть стрела летит мимо цели.
Уйми гиен и жди.
Жди день, три, месяц.
Увидев спину, нападай.
Обернись птицей, деревом.
Тебя нет. Тогда ты выше. Успех твой.
Молния пришла и ушла.
Как внезапно появился, так и исчезни.
Только так достигнешь успеха.
Молния – причина успеха.
Никто не знает, откуда она появилась во мгле.
И где появится вновь,
И с какой силой.
Но и молния бывает разная.
Может слегка покалечить, а может и убить.
Может дать искру, а может и сжечь все.
Гром предвестник молнии,
Гром способен оглушить,
Парализовать все живое,
Слабого же сердцем – убить.
Молния и гром – вот успех в сражении.
Но более разумен тот, кто избежит сражения,
Тот истинно разумен.
Учись сражаться, чтоб никогда не сражаться.
Используй малое, получишь большое.
Избегая схваток – найдешь покой.
Покой – сила жизни.
В покое все едино,
И ничто не потревожит.
Разум чист и светел.
И придешь к прекрасной долине знаний.
Наполни знанием свой разум,
И другой мир предстанет пред тобой.
Мир благоденствия и счастья.
Внутренний мир прекрасен и чист,
Полон знаний и чудес.
И узри же истинный мир
Пребывающий в нас».
Г.Э. Адамович. «Белорусские асилки», серия «Славянские, единоборства».
СУМЕРКИ
Хроники Наваждений
Подобные вереску волосы ваши,
Хранители каждого лога!
Водою жертвуем,
Ходим по тебе, Хан-Алтай!
Темный лес, синий, покрывает
Россыпи твои, подобно кольчуге!
С рождения кланяемся тебе!
Предки наши молились тебе!
Часть 1
ТЕНИ ПРОШЛОГО
«Я вошел во врата всякой доброй философии – вернулся в детство»
Г.К. Честертон «Вечный человек»
Прощальный Костер ( 1982 г .)
Озеро переливалось, словно сотни зеркальных карпов всплыли из непроглядной глубины на поверхность, подставляя ярким солнеч-ным лучам серебристые чешуйки, похожие на звенья миниатюрной кольчуги.
– Ух, ты. Вот это да! – восторженно прошептал Юрка. Красотища…
Он зажмурился и, блаженно улыбнувшись, принялся стягивать с себя коротенькую футболку с изображением леопарда. Затем он смешно зап-рыгал к кромке воды, на ходу снимая запыленные оранжевые сандалии и несоразмерно большие аляповатые шорты. Через несколько секунд он, вереща от восторга, ринулся в озеро, оставляя за собой фонтан пах-нущих тиной брызг.
Максим улыбнулся и посмотрел на Олю.
Ответом был неопределенный кивок. Ольга повернулась к нему спи-ной и зашагала к гигантскому пню, торчавшему из зарослей огромных лопухов.
Максим вздохнул и чуть заметно пожал плечами. Купаться почему-то уже не хотелось. Он снова посмотрел на бликующую гладь озера и, помахав рукой Юрке, вяло поплелся вслед за Ольгой. Он понимал, чем вызвано это ее меланхолическое настроение, и поэтому не обижался: ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ СЕЗОНА. Сегодня вечером – последняя линей-ка со снятием флага, лимонад с пирожными в столовой, ночью – про-щальный Костер, а утром… три-четыре автобуса – и все… Все! Что ж, и у хорошего бывают свои ограничения. Должно же было это когда-то за-кончиться. Все разъедутся кто куда, закрутятся в водовороте школьных проблем, и постепенно забудется и Лесной Город, и Топь, и Мост…
С озера что-то возбужденно кричал Юрик, смеясь и наяривая руками по воде. От него во все стороны расходились, увеличиваясь по яркой поверхности, медленные круги.
Ольга уже сидела на пне и, поджав под себя согнутую ногу, рассеянно смотрела на противоположный берег. Максим подошел и опустился рядом на траву, стараясь произнести как можно больше звуков, чтобы хоть как-то заполнить эту напряженную паузу в общении. Нужно было что-то сказать, что-то умное и смешное. В голове мучительно вороча-лись фразы, одна глупее другой, которые ни в коем случае нельзя было произносить вслух. Ольга не терпела глупости и неискренности.
«Нужно говорить то, что думаешь, – как-то произнесла она, – или не говорить вообще. Лживые слова видно, и они сразу портят все впечат-ление». И Максим запомнил это. О каком впечатлении шла речь, Мак-сим догадывался, и с тех пор всегда был с Ольгой настороже, стараясь не сболтнуть лишнее и не испортить это самое впечатление. Ну и, есте-ственно, пытался быть искренним, в меру своих возможностей.
Неподалеку, в ельнике внезапно застучал по стволу дерева дятел. Максим вздрогнул от неожиданности и нерешительно пробормотал: «Во долбит…». Получилось отвратительно, жалко, натянуто и абсолют-но неестественно. Максим даже скривился от ненависти к самому себе – «бездна ума, юмора и искренности». Ну, все, в общем-то, верно – что подумал, то и сказал. Остроумец.
Оля потянулась вперед и. нагнувшись, сорвала огромный одуван-чик, возвышающийся над травой.
– Что? – Максим повернулся к ней всем телом, рассматривая ее лицо, красивое и грустное. – Что странно?
Оля тихонько подула на белый ажурный шарик и задумчиво прово-дила взглядом несколько крошечных «парашютиков», медленно улета-ющих к воде.
– Странно, что все так заканчивается. Безрадостно. Скучно. После-дний Костер, последняя ночь. Жаль, весело было. Максим вздохнул и тихо пробормотал:
-Да, обидно. Но ведь… – он замолчал, а Ольга смотрела на него, ожи-дая продолжения, словно он мог предложить что-нибудь такое, что ос-тановит время и закрутит его вспять, позволяя хоть ненадолго продлить сезон.
– Но ведь… ну, это, можно ведь встретиться в городе. Взять и собрать-ся! Всем… – сбивчиво пробормотал Максим, торопливо добавив после-днее слово.
ИТУ-ТАЙ — Коробейщиков Андрей
ИТУ-ТАЙ — Коробейщиков Андрей краткое содержание
ИТУ-ТАЙ читать онлайн бесплатно
Иту-Тай. Путь свободного волка
Автор не претендует на соответствие изложенных фактов официальной науке или общепринятым мнениям, а предлагает исключительно свое видение и свои версии, часть которых основана на личной мистической и обрядовой практике.
Этот роман был создан не как обычное литературное произведение. Целью автора не было заинтриговать читателя или выступить в роли популяризатора тайных знаний алтайских шаманов. Это произведение является Зовом, древним Зовом наших Предков, голос которых звучит сквозь века, чтобы пробудить нас от Великого Сна. Они и сейчас где-то совсем близко, наблюдают за нами, пытаются привлечь наше внимание необычными Знаками и странными Сновидениями. И когда, увлеченные бытовой суетой, мы проходим мимо этих зашифрованных посланий, Духи прячутся между страниц книг, которые мы еще читаем. Они скрываются между строк, надевая маски героев повествования, и говорят с нами их голосами. Прислушайтесь, и вы услышите, что они говорят именно с вами…
Древний символ Алтая – Три Горы и солнце, сакральный знак мистической прародины. Две видимые горы – «Два Брата», ИТУ-ТАЙ, – принадлежат этому миру, являясь воротами к Третьей Горе, невидимой для обычного взора. Существует легенда, согласно которой для того, чтобы обрести истинную Свободу, необходимо миновать не только видимые горы, но и Третью Гору, где, став крылатым, можно взмыть в безграничное Вечное Небо. Но пройти их не просто. Для этого нужно преодолеть свою человеческую обусловленность и встретиться со своими демонами – тремя врагами, по одному на каждую Гору. Для того чтобы сделать это, алтайские шаманы-охотники создали тайное искусство ТАЙ-ШИН – «Свободный Волк». Эта книга описывает прохождение Первой Горы и встречу с первым врагом, выстоять в битве с которым может только Воин…
Алтай. Овеянный мифами и легендами священный край. Далекая цепь гор, окутанных мглистыми туманами, и зеленая лента тайги, пересекаемая тонкой бирюзовой полоской реки. Безграничное небо ярко-синего цвета, глубокое, будто океан, не имеющий дна. На вершине холма стоят трое. Человек, со странной маской на лице, серый волк рядом с ним и каменное изваяние, вкопанное в землю в незапамятные времена. Все трое смотрят вдаль, на далекие предгорные долины. Хранители. Тайные стражи священной земли.
Ветер колышет высокую траву внизу на лугах. Долина оживает, будто планета дышит.
Здесь, на Алтае, все пропитано дыханием жизни. Даже каменный воин, чуть покосившийся от дождевой воды, подмывающей почву в его основании. Это тоже Хранитель. Его поставили здесь неслучайно. Он не только символизирует Свободный Дух этой земли. Он охраняет одну из ее тайн, до определенного времени скрытую от людей. Двое рядом не в счет. Потому что один из них дикий зверь, а другой – человек лишь наполовину. Именно поэтому он здесь. Шаман. Оборотень. Тайшин.
Здесь, на Алтае, еще остались места, сохранившие свою Силу и Тайны и пока не доступные для тех, кто изобрел всевидящие спутники, бороздящие воздушный океан во всех направлениях. Через мгновение каменный воин остался на вершине холма в одиночестве. Два других Хранителя, волк и шаман, исчезли в кустарнике. Будто два бесплотных духа, охраняющих эти священные места на протяжении веков.
Подобные вереску волосы ваши,
Хранители каждого лога!
Ходим по тебе, Хан-Алтай!
Темный лес, синий, покрывает
Россыпи твои, подобно кольчуге!
С рождения кланяемся тебе!
Предки наши молились тебе!
Самолет тряхнуло, и в стеклах иллюминаторов побежал серый асфальт посадочной полосы. Обстановка в салоне неуловимо смягчилась. Многие пассажиры неосознанно сделали глубокий вдох, расслабляющий напряженные мышцы шеи, спины и брюшного пресса. Организм всегда ведет себя так: там, в воздухе, он – во «враждебной» среде, он напряжен, он на волосок от гибели. На земле же, когда он в среде «привычной» и безопасной, наступает фаза релаксации, и все тело отдается этому приятному ощущению – отдыху от страха.
– Дамы и господа, – приятный голос стюардессы зашелестел в динамиках, и все разом пришло в движение, послышались щелчки отстегиваемых ремней безопасности, бормотание и шорох газет. – Наш самолет совершил посадку в аэропорту Домодедово…
Пассажиры засуетились, в нетерпении привставая с надоевших за несколько часов полета кресел, и, хотя самолет еще только выруливал на стояночную площадку, в проходе образовалось некое подобие очереди.
Только один мужчина среди всей этой кутерьмы оставался недвижим. Его глаза были прикрыты, казалось, что он дремлет. Окружающая суета его не беспокоила, и, может быть, поэтому смуглое восточное лицо его вызывало у некоторых соседей, обращавших на него внимание, ассоциации с безмятежным обликом медитирующего Будды, застывшего в неудобном кресле и грезившего о неизбывном. Единственное, что не соответствовало привычному для многих европейцев образу Будды, была печать времени на его лице – длинные волосы с сильной проседью и глубокие морщины, свидетельствующие о почтенном возрасте их обладателя. Одет мужчина был неброско, но очень аккуратно и даже со вкусом. Одежда была подобрана тщательно и выдержана преимущественно в серых тонах. Словом, пожилой житель какой-нибудь небольшой республики со средним достатком – вот такое впечатление сложилось о нем у соседа по креслу, крупного усатого здоровяка с рыхлым раскрасневшимся лицом, который поглядывал на дремлющего пассажира и неприязненно думал о том, что старик не самый лучший попутчик, который попадается в дороге: за все время полета он не произнес ни единого слова, не сделал ни единого движения. И только еле заметное колыхание грудной клетки свидетельствовало о том, что он дышит, а следовательно, жив.
Сосед раздраженно качнул головой и, наклонившись к самому уху старика и обдавая его густым запахом баварского пива, выпитого в большом количестве, утробно пророкотал:
– Эй, старина, подъем! Прибыли…
Веки спящего дрогнули, и он медленно открыл глаза, разглядывая склонившегося к нему соседа, который тут же отпрянул назад и, задев сидящую рядом женщину, забормотал извинения. Затем толстяк встал и, не прекращая извиняться, стал неловко пробираться по проходу. Первый раз в жизни он видел такие страшные глаза. Словно житель другой вселенной посмотрел в этот мир черными, как провалы в бездну, очами. Раскосые глаза взирали на окружающую суету безучастно, будто из иного, бесконечно далекого и ужасного измерения, и на фоне этой завораживающей черноты вспыхивали и гасли пурпурные крошечные протуберанцы, похожие на мерцающие искры от костра. Исходя из своего жизненного опыта и богатого воображения, здоровяк мог предположить, что такие глаза могут принадлежать разве что хладнокровному и многоопытному убийце. «Да мне-то что до этого… Ну, бандит и бандит. Мало их, что ли, повсюду? Всяких повидали…»
Пожилой пассажир, так напугавший своего соседа, вышел из самолета почти последним. Свежий майский ветерок приятно овеял спокойное безмятежное лицо. В воздухе пахло дождем и весенней сыростью. Мужчина глубоко вдохнул в себя эту гамму запахов и, задержав на мгновение дыхание, медленно выдохнул, словно привыкая к новой обстановке, анализируя все вокруг, даже запахи, пробуя их на вкус. Москва…
Он закинул себе на плечо большую дорожную сумку «Samsonite» и медленно, как и подобает пожилым людям, стал спускаться по ступеням трапа. Последний автобус был практически пуст, и можно было даже поставить тяжелую сумку на сиденье. Створки дверей с шипением захлопнулись, и, качнувшись, огромный перевозчик плавно покатился к главному корпусу аэропорта.